Спортсмены без знамен, солдаты без погон, могилы без имён, головы без идей, города без людей...

ветер

твои волосы так необыкновенно красивы,

но об этом тебе скажет каждый.
я хочу у тебя на глазах армянином
рассекать пространства и пашни.
у меня после этих твоих созерцаний
даже ночь теперь карего цвета.
я бы сжёг все стихи свои — даже «пацаний» —
чтобы видеть, во что ты одета.
я хочу, чтобы ты никогда не страдала,
чтобы всё, что с тобой случается,
было точно как в фильмах Жан-Клода Ван Дамма,
и решалось движением пальца.
я пишу на листочках порывами ветра,
в свои строчки вдыхаю желания.
я люблю тебя странно и инопланетно,
как Толстой любил описания.
я люблю тебя так, как никто никогда
не любил никого на свете,
как механики любят свои провода
и Деда Мороза — дети.
я люблю тебя сильно, но всё же молчу
от каждой и к каждой
встрече.
даже самый малейший отрезочек чувств
мне так страшно пустить на ветер.

Эд Попов
12/11/2016

Когда животное бьют, глаза его приобретают человеческое выражение. Сколько же должен был выстрадать человек, прежде чем стал человеком.
Карел Чапек

поэма о соколе

"Безумству храбрых поем мы славу!"

Безумство храбрых - вот мудрость жизни! О, смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью... Но будет время - и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!
"Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!

"Безумству храбрых поем мы песню!.."

М. Горький, 1895

вместо письма

Дым табачный воздух выел. Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступлённый, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День ещё —
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссеча́сь.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Всё равно
любовь моя —
тяжкая гиря ведь —
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
он уйдёт,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и су́етных дней взметённый карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

Маяк

овский

26.05.1916

перенеси меня в май,

или придумай имя,

ты меня выдумай!

(с) Krec - нежность

shrine of your lies

Take me to church I'll worship like a dog at the shrine of your lies

I'll tell you my sins so you can sharpen your knife

Offer me that deathless death

Good God, let me give you my life

Мама Всегда Запрещала Мне, Юнному Следопыту, Узнавать Названия Планет.

(Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон)

ребенку (на его вопрос: откуда звезды?)

Хоть ночь и теплая, а всё ж, давным-давно

Набегались порядочные дети,—

Легли и спят; а ты в открытое окно

Глядишь и хочешь знать: откуда звезды эти…

Откуда?!. О, дитя! (Такого и на свете

Нет мудреца, чтоб дал на это мне ответ…)

Об астрономии слыхал ты или нет?

Иль не дочел еще и азбуки печатной?..

Как вижу, милый мой, ученый ты не знатный!..

Что ж делать мне с тобой?.. Неужели молчать?..

Постой!.. Попробую тебе я рассказать

Одно восточное преданье, —

Авось оно тебе послужит в назиданье

И сразу разрешит мудреный твой вопрос.

И так… вот видишь ли в чём дело…

Давным-давно, когда без нас всё зеленело,

[122]

И папоротник был не ниже тех берез,

Что видел ты в саду, — так высоко он рос, —

Ну, словом, так давно, что людям и не снилось, —

Звезд вовсе не было…

Раз, солнце закатилось,

И вдруг, по всей земле настала темнота, —

Такая темнота, что инда зги не видно, —

Не видно ни лесов дремучих, ни куста,

Ни скал над озером…

И вот, (хоть плакать стыдно),

Цветы заплакали… — куда девался свет?..

Нигде ни искорки, — луны и следу нет…

Всё темно: — лопуха не отличишь от розы,—

Крапивы от лилей… И вот, роняя слезы,

Цветы взмолились: Господи! внемли

Моленью нашему: на то ль мы расцвели,

Чтоб нас и мотыльки не видели… Затепли

Лампаду… Посвети нам, Боже, с высоты!..

Немного погодя несчастные цветы

Вообразили, что ослепли,

И были в ужасе от мнимой слепоты…

И что же… В эту ночь, уж я не знаю

Зачем и почему, но по земному краю

Посланник Господа, Архангел пролетал

И горький плач цветов во мраке услыхал.

[123]

О, как, подумал он, беспомощны и жалки

Все эти ландыши, и астры, и фиалки,

И эти васильки, и эти куппы роз!..

И словно ладоном, дыша благоуханьем,

Великим он в ту ночь проникся состраданьем,

И слезы всех цветов, — о! много, много слез, —

Крылами легкими колебля тьму ночную,

Он собрал в чашу золотую,

И эту чашу на небо унес

И по̀дал Господу…

И вот, чтобы о свете

В ночную темь цветы не плакали, как дети,

Он брызнул по̀ небу из чаши золотой

Во все концы небесного пространства…

Блестящих капель разлетелся рой

И превратился в звездное убранство…

Ну, понял ли ты, милый мой,

Откуда звезды?.. Понял… Ну, и ладно, —

Начнешь учиться, вырастешь большой,

Сам будешь понимать, что складно, что нескладно, —

Теперь же, спать пора, — прощай, и Бог с тобой.

(с) Яков Полонский 1886

казалось

мне всегда казалось,

что все лучше доставалось

и будет доставаться другим,

но, черт возьми,

мир, наверное, обеднел, когда мне досталась ты.

(с) Дмитрий Гринберг