Много Блока

Заклятие огнем и мраком

За всё, за всё тебя благодарю я:

За тайные мучения страстей,

За горечь слез, отраву поцелуя,

За месть врагов и клевету друзей;

За жар души, растраченный в пустыне. 

Лермонтов 

1
О, весна без конца и без краю —
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха — позорного нет!

Принимаю бессонные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!

Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!

И встречаю тебя у порога —
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах...

Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита...
Никогда не откроешь ты плечи...
Но над нами — хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель — я знаю —
Всё равно: принимаю тебя!

24 октября 1907

Больше Блока богу Блока

2

Приявший мир, как звонкий дар,
Как злата горсть, я стал богат.
Смотрю: растет, шумит пожар —
Глаза твои горят.

Как стало жутко и светло!
Весь город — яркий сноп огня,
Река — прозрачное стекло,
И только — нет меня...

Я здесь, в углу. Я там, распят.
Я пригвожден к стене — смотри!
Горят глаза твои, горят,
Как черных две зари!

Я буду здесь. Мы все сгорим:
Весь город мой, река, и я...
Крести крещеньем огневым,
О, милая моя!

26 октября 1907

3

Я неверную встретил у входа:
Уронила платок — и одна.
Никого. Только ночь и свобода.
Только жутко стоит тишина.

Говорил ей несвязные речи,
Открывал ей все тайны с людьми,
Никому не поведал о встрече,
Чтоб она прошептала: возьми...

Но она ускользающей птицей
Полетела в ненастье и мрак,
Где взвился огневой багряницей
Засыпающий праздничный флаг.

И у светлого дома, тревожно,
Я остался вдвоем с темнотой.
Невозможное было возможно,
Но возможное — было мечтой.

23 октября 1907

4

Перехожу от казни к казни
Широкой полосой огня.
Ты только невозможным дразнишь,
Немыслимым томишь меня...

И я, как темный раб, не смею
В огне и мраке потонуть.
Я только робкой тенью вею,
Не смея в небо заглянуть...

Как ветер, ты целуешь жадно.
Как осень, шлейфом шелестя,
Храня в темнице безотрадной
Меня, как бедное дитя...
Рабом безумным и покорным
До времени таюсь и жду
Под этим взором, слишком черным.
В моем пылающем бреду...

Лишь утром смею покидать я
Твое высокое крыльцо,
А ночью тонет в складках платья
Мое безумное лицо...

Лишь утром во'ронам бросаю
Свой хмель, свой сон, свою мечту...
А ночью снова — знаю, знаю
Твою земную красоту!

Что' быть бесстрастным? Что' — крылатым?
Сто раз бичуй и укори,
Чтоб только быть на миг проклятым
С тобой — в огне ночной зари!

Октябрь 1907

5

Пойми же, я спутал, я спутал
Страницы и строки стихов,
Плащом твои плечи окутал,
Остался с тобою без слов...

Пойми, в этом сумраке — магом
Стою над тобою и жду
Под бьющимся праздничным флагом,
На страже, под ветром, в бреду...

И ветер поет и пророчит
Мне в будущем — сон голубой...
Он хочет смеяться, он хочет,
Чтоб ты веселилась со мной!
И розы, осенние розы
Мне снятся на каждом шагу
Сквозь мглу, и огни, и морозы,
На белом, на легком снегу!

О будущем ветер не скажет,
Не скажет осенний цветок,
Что милая тихо развяжет
Свой шелковый, черный платок...

Что только звенящая снится
И душу палящая тень...
Что сердце — летящая птица...
Что в сердце — щемящая лень...

21 октября 1907

6

В бесконечной дали' корридоров
Не она ли там пляшет вдали?
Не меня ль этой музыкой споров
От нее в этот час отвели?

Ничего вы не скажете, люди,
Не поймете, что темен мой храм.
Трепетанья, вздыхания груди
Воспаленным открыты глазам.

Сердце — легкая птица забвений
В золотой пролетающий час:
То она, в опьяненьи кружений,
Пляской тризну справляет о вас.

Никого ей не надо из скромных,
Ей не ум и не глупость нужны,
И не любит, наверное, темных,
Прислоненных, как я, у стены...

Сердце, взвейся, как легкая птица,
Полети ты, любовь разбуди,
Истоми ты истомой ресницы,
К бледно-смуглым плечам припади!

Сердце бьется, как птица томится —
То вдали закружилась она —
В легком танце летящая птица,
Никому, ничему не верна...

23 октября 1907

7

По улицам метель метет,
Свивается, шатается.
Мне кто-то руку подает
И кто-то улыбается.

Ведет — и вижу: глубина,
Гранитом темным сжатая.
Течет она, поет она,
Зовет она, проклятая.

Я подхожу и отхожу,
И замер в смутном трепете:
Вот только перейду межу —
И буду в струйном лепете.

И шепчет он — не отогнать
(И воля уничтожена):
«Пойми: уменьем умирать
Душа облагорожена.

Пойми, пойми, ты одинок,
Как сладки тайны холода...
Взгляни, взгляни в холодный ток,
Где всё навеки молодо...»

Бегу! Пусти, проклятый, прочь!
Не мучь ты, не испытывай!
Уйду я в поле, в снег и в ночь,
Забьюсь под куст ракитовый!

Там воля всех вольнее воль
Не приневолит вольного,
И болей всех больнее боль
Вернет с пути окольного!

26 октября 1907

8

О, что' мне закатный румянец,
Что' злые тревоги разлук?
Всё в мире — кружащийся танец
И встречи трепещущих рук!

Я бледные вижу ланиты,
Я поступь лебяжью ловлю,
Я слушаю говор открытый,
Я тонкое имя люблю!

И новые сны, залетая,
Тревожат в усталом пути...
А всё пелена снеговая
Не может меня занести...

Неситесь, кружитесь, томите,
Снежинки — холодная весть...
Души моей тонкие нити,
Порвитесь, развейтесь, сгорите...

Ты, холод, мой холод, мой зимний,
В душе моей — страстное есть...
Стань, сердце, вздыхающий схимник,
Умрите, умрите, вы, гимны...

Вновь летит, летит, летит,
Звенит, и снег крутит, крутит,
Налетает вихрь
Снежных искр...
Ты виденьем, в пляске нежной
Посреди подруг
Обошла равниной снежной
Быстротечный
Бесконечный круг...

Слышу говор твой открытый,
Вижу бледные ланиты,
В ясный взор гляжу...

Всё, что не скажу,
Передам одной улыбкой...
Счастье, счастье! С нами ночь!
Ты опять тропою зыбкой
Улетаешь прочь...
Заметая, запевая,
Стан твой гибкий
Вихрем туча снеговая
Обдала,
Отняла...

И опять метель, метель
Вьет, поет, кружи'т...
Всё — виденья, всё — измены...
В снежном кубке, полном пены,
Хмель
Звенит...
Заверти, замчи,
Сердце, замолчи,
Замети девичий след —
Смерти нет!
В темном поле
Бродит свет!
Горькой доле —
Много лет...

И вот опять, опять в возвратный
Пустилась пляс...
Метель поет. Твой голос — внятный.
Ты понеслась
Опять по кругу,
Земному другу
Сверкнув на миг...

Какой это танец? Каким это светом
Ты дразнишь и ма'нишь?
В кружении этом
Когда ты устанешь?
Чьи песни? И звуки?
Чего я боюсь?
Щемящие звуки
И — вольная Русь?

И словно мечтанье, и словно круженье,
Земля убегает, вскрывается твердь,
И словно безумье, и словно мученье,
Забвенье и удаль, смятенье и смерть, —
Ты мчишься! Ты мчишься!
Ты бросила руки
Вперед...
И песня встает...
И странным сияньем сияют черты...
Уда'лая пляска!
О, песня! О, удаль! О, гибель! О, маска...
Гармоника — ты?

1 ноября 1907

9

Гармоника, гармоника!
Эй, пой, визжи и жги!
Эй, желтенькие лютики,
Весенние цветки!

Там с посвистом да с присвистом
Гуляют до зари,
Кусточки тихим шелестом
Кивают мне: смотри.

Смотрю я — руки вскинула,
В широкий пляс пошла,
Цветами всех осыпала
И в песне изошла...

Неверная, лукавая,
Коварная — пляши!
И будь навек отравою
Растраченной души!

С ума сойду, сойду с ума,
Безумствуя, люблю,
Что вся ты — ночь, и вся ты — тьма,
И вся ты — во хмелю...

Что душу отняла мою,
Отравой извела,
Что о тебе, тебе пою,
И песням нет числа!..

9 ноября 1907

10

Работай, работай, работай:
Ты будешь с уродским горбом
За долгой и честной работой,
За долгим и честным трудом.

Под праздник — другим будет сладко,
Другой твои песни споет,
С другими лихая солдатка
Пойдет, подбочась, в хоровод.

Ты знай про себя, что не хуже
Другого плясал бы — вон как!
Что мог бы стянуть и потуже
Свой золотом шитый кушак!

Что ростом и станом ты вышел
Статнее и краше других,
Что та молодица — повыше
Других молодиц удалых!
В ней сила играющей крови,
Хоть смуглые щеки бледны,
Тонки ее черные брови,
И строгие речи хмельны...

Ах, сладко, как сладко, так сладко
Работать, пока рассветет,
И знать, что лихая солдатка
Ушла за село, в хоровод!

26 октября 1907

11
И я опять затих у ног —
У ног давно и тайно милой,
Заносит вьюга на порог
Пожар метели белокрылой...

Но имя тонкое твое
Твердить мне дивно, больно, сладко...
И целовать твой шлейф украдкой,
Когда метель поет, поет...

В хмельной и злой своей темнице
Заночевало, сердце, ты,
И тихие твои ресницы
Смежили снежные цветы.

Как будто, на средине бега,
Я под метелью изнемог,
И предо мной возник из снега
Холодный, неживой цветок...

И с тайной грустью, с грустью нежной,
Как снег спадает с лепестка,
Живое имя Девы Снежной
Еще слетает с языка...

8 ноября 1907

Гамлет

Гул затих. Я вышел на подмостки. 

Прислонясь к дверному косяку, 

Я ловлю в далёком отголоске, 

Что случится на моём веку.

На меня наставлен сумрак ночи 

Тысячью биноклей на оси. 

Если только можно, Авва Отче, 

Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю Твой замысел упрямый 

И играть согласен эту роль. 

Но сейчас идёт другая драма, 

И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий, 

И неотвратим конец пути. 

Я один, всё тонет в фарисействе. 

Жизнь прожить - не поле перейти.

1946.  Пастернак

Ты не пленишь

Ты не пленишь. Не жди меня,

Я не вернусь туда, 

Откуда в утро злого дня 

Ушла моя звезда. 

Я для другой храню лучи 

Моих великих сил. 

Ты не пленишь меня в ночи. 

Тебя я не любил. 

Я за звездой - тебе чужой, 

Я холоден с тобой. 

В земле родной огонь живой 

Храню я для другой. 

16 марта 1902  А. Блок.

Застегни свою боль

есть такая одежда, которая вне моды, вне времени и не имеет размера, потому что подходит всем.
и каждый её хоть раз, да носил.

мне недавно подарили. называется "боль".
пришёл человек, натянул на меня через голову. чуть не задохнулась, пока он меня в неё впихивал.
кое-как засунул меня в боль, одни глаза торчали.
всё остальное боль прикрыла.
аскетичный такой наряд.

- застегнуть, - говорит, - надо.

и дёрнул вверх молнию. а я стою, рот открыв, язык высунув. он мне губы с языком и прищемил этой молнией. до сих пор разговариваю с трудом.

стою в этой боли. моргаю. говорит "иди, пройдись". я делаю шаг, другой. сложно идти, боль тяжёлая и неудобная. хуже туфель на шпильках, которые малы на два размера. а человек говорит "потанцуй".

а я ведь люблю его. человека этого. думаю - надо потанцевать, если просит.

язык прищемлённый ноет, мычу. руками-ногами дёргаю, пытаюсь изобразить танец.
я и до боли всегда неуклюже выглядела, а тут совсем посмешище.
хохочет человек, говорит:

- ты жалко выглядишь.

а я сама знаю. но ничего поделать не могу.
молнию заело, боль не снять.

он досадливо цокает и идёт к двери. я за ним плетусь, мычу, пытаюсь сказать "подожди, помоги мне снять боль". а он не понимает, что я говорю. и уходит.

я сажусь и думаю - что делать? как снять? неужели так всю жизнь теперь? только мычать и дёргаться нелепо.
заплакала.

тут заходит мой старый друг. смотрит на меня в ужасе, кричит:

- это что с тобой такое?! что такое?!

я ему в ответ, кое-как языком ворочая - мол, человек меня в боль одел и ушёл, сижу вот. мычу да плачу.

друг за голову схватился, сел рядом со мной. помолчал немного, но не бессмысленно, а как будто решал в уме задачку сложную математическую. и говорит:

- я же люблю тебя. не то что бы конкретно сейчас, а давно. но и сейчас тоже. и потом буду. и даже если ты в этой боли останешься, ты всё равно красивая. ты меня любишь?

а я ему отвечаю:

- нет.

и тут молния щёлкнула и боль с меня свалилась.

я её с пола подняла, другу протянула и говорю:

- кажется, теперь тебе придётся
носить.

(c) ананасова

part of the

когда ты в лесу, ты становишься частью леса. весь, без остатка. попал под дождь — ты часть дождя. приходит утро — часть утра. сидишь со мной — становишься частицей меня.

(с) харуки мураками

Почему время так быстро идет?

Чем старше - тем быстрее. Чем больше мы получаем впечатлений, тем медленней нам кажется течет время. Так как в детстве впечатлений мы получаем больше (потому что все в новинку), то и время тогда казалось медленней. Мы ощущаем время, как совокупность точек памяти у себя в голове. Чем больше этих точек, тем больше по ощущениям времени прошло. У взрослого же человека большинство операций, которые мы проводим за день автоматизировались и поэтому они не оставляют в памяти уже следов (мозг не запоминает то, что совершил не задумываясь(условный рефлекс и т.д.) ), а ребенок задумывается над каждым своим шагом и за день набирается много точек (впечатлений, мыслей, эмоций, чувств и т.д.)

Не время так быстро летит, а просто у нас нет воспоминаний о каждой секунде этого дня, их не запомнил мозг, потому что в эти секунды мы выполняли что-то такое, что выполняли уже много раз. Когда мы вспоминаем прошедшие дни, то создается ощущение, что они пролетели очень быстро, потому что мы не запомнили большинство единиц времени, которые прошли за эти дни. Это субъективное восприятие времени.

(c)

Моя душа жила сто тысяч лет, чтобы встретить тебя
пуcтого,
высеченного из камня

Клянусь беречь, пока мне не стукнет вечность...
Я стопчу свои ступни, я сотру свои длани
И научу всему что я знала
и отдам тебе все, что я имею

С годами, ты станешь сильнее возвышаясь над кромками льдин

Свети.
(и питай меня светом своим)

(c) АфтоGraf

Покормите птиц зимой.
Пусть со всех концов
К вам слетятся, как домой,
Стайки на крыльцо.

Не богаты их корма.
Горсть зерна нужна,
Горсть одна —
И не страшна
Будет им зима.

Сколько гибнет их — не счесть,
Видеть тяжело.
А ведь в нашем сердце есть
И для птиц тепло.

Разве можно забывать:
Улететь могли,
А остались зимовать
Заодно с людьми.

Приучите птиц в мороз
К своему окну,
Чтоб без песен не пришлось
Нам встречать весну.

1964 Александр Яшин

p.s. птиц нельзя кормить жареным, соленым, сладким, копченым и хлебом тоже нельзя!!!

"- Доктор, я болен.
- Голубчик, а чем вы больны?
- Слух мой ослаб -
Я не слышу шептанья Луны,
Хохота трав,
Бормотанья подземных корней.
Переговоры ворчливых прибрежных камней...
Нем и обычно болтливый берёзовый лист,
Птиц мне не слышно - лишь щебет какой-то и свист...
Доктор, я болен.
А может, схожу я с ума?
Зренье упало.
Я вижу лишь только дома,
Сумки, людей и автобусы, стены церквей...
Гномы исчезли!
Нет эльфов, русалок, нет фей!
Где домовой, что под лестницей жил за стеной?
Доктор, мне страшно, такое впервые со мной.
Доктор, скажите, недуг мой - он неизлечим?!
- Что Вы, голубчик, для страха не вижу причин.
Раньше, любезнейший, были серьезно больны.
Полноте, бросьте. Какие шептанья луны?..."

Наталия Филиппова.

XXIII. ПРИЗРАКИ

Шелест листьев, шёпот трав,
Переплеск речной волны,
Ропот ветра, гул дубрав,
Ровный бледный блеск Луны.

Словно в детстве предо мною,
Над речною глубиною,
Нимфы бледною гирляндой обнялись, переплелись.
Брызнут пеной, разомкнутся,
И опять плотней сожмутся,
Опускаясь, поднимаясь, на волне и вверх и вниз.

Шепчут тёмные дубравы,
Шепчут травы про забавы
Этих бледных, этих нежных обитательниц волны.
К ним из дали неизвестной
Опустился эльф чудесный,
Как на нити золотистой, на прямом луче Луны.

Выше истины земной,
Обольстительнее зла,
Эта жизнь в тиши ночной,
Эта призрачная мгла.

К.Д.Бальмонт 1895