будь, пожалуйста,

Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я
чудо

запросто.
И тогда я вымахну -
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное,-
в море брошусь,
густое,
зловещее,-
и спасу тебя!..
Это будет
сердцем велено мне,
сердцем велено...
Но ведь ты же
сильнее меня,
сильней
и уверенней!
Ты сама готова спасти других
от уныния тяжкого.
Ты сама не боишься ни свиста пурги,
ни огня хрустящего.
Не заблудишься,
не утонешь,
зла не накопишь.
Не заплачешь
и не застонешь,
если захочешь.
Станешь плавной
и станешь ветреной,
если захочешь...
Мне с тобою -
такой уверенной -
трудно
очень.

Хоть нарочно,
хоть на мгновенье,-
я прошу,
робея,-
помоги мне в себя поверить,
стань
слабее.

1962

Роберт Рождественский

Вот вы садитесь за стол в уютное кресло и пишете письмо, очень нужное, деловое. Вы совсем забыли, что у вас есть сердечный, любящий вас друг. Но друг не забыл вас, он не способен вас забыть, и он спешит к вам на помощь. Вот он быстрыми шагами бежит по столу, по дороге опрокидывает пузырек с тушью, мгновенно выдергивает у вас письмо и летит с ним на книжный шкаф. Он боится, что вы переутомитесь, а это будет вам вредно... Подмяв под лапу ваше письмо, галочка начинает старательно отрывать от него небольшие кусочки и бросать их со шкафа на пол. Ей нравится смотреть, как эти кусочки летят, кувыркаясь в воздухе, и пестрят на полу...

- Анна Николаевна! - кричите вы своей жене. - Убери свою проклятую галку. Она мне весь стол залила тушью и изорвала письмо. Завели же такую мерзость.

Вы в сердцах забыли, что сами принесли галчонка и сами его выкормили. Но галчонок этого не забыл, и всем сердцем он льнет к вам. Быть с вами, помогать во всех делах, развлекать вас - это его самое заветное желание...
(с) Алексей Никанорович Комаров о галчонке писателя Эдуарда Успенского

Иосиф Б.

Я родился и вырос в балтийских болотах, подле 

серых цинковых волн, всегда набегавших по две, 

и отсюда -- все рифмы, отсюда тот блеклый голос, 

вьющийся между ними, как мокрый волос, 

если вьется вообще. Облокотясь на локоть, 

раковина ушная в них различит не рокот,

но хлопки полотна, ставень, ладоней, чайник, 

кипящий на керосинке, максимум -- крики чаек.

В этих плоских краях то и хранит от фальши 

сердце, что скрыться негде и видно дальше. 

Это только для звука пространство всегда помеха: 

глаз не посетует на недостаток эха.

1976.

иногда я предпочитаю эти моменты агонии, по крайней мере, они честны и чисты.

(с) клайв льюис

общественное мнение

"вот будешь ты старой и твои татуировки расплывутся и будут смотреться некрасиво"
честное слово, будто бы дряхлая кожа сама по себе красотень неимоверная и бабули только так и ходят и светят своими обвисшими частями. В любом случае (если я не умру раньше), когда моё тело дойдёт до состояния неэстетичности я пожалею глаза окружающих меня людей и научусь носить менее откровенные одежды.
"что ты скажешь своим детям, когда они увидят такие партаки"
я объясню, что лучше иметь розовые волосы, татуировки или неординарно одеваться, но при этом ценить себя и своё тело, чем быть закомплексованным серым стадом и зависеть от мнения общества настолько, что не выделяться совершенно ничем.
во всяком случае моё тело - моё дело рифмачка.
у меня есть, в первую очередь, я, близкие люди и родители, которые ещё могут меня осудить или высказать своё мнение на счёт моей внешности, но это никаким местом не должно волновать людей которые даже косвенно меня не касаются.

кто под радугой пройдёт, тот найдёт своё счастье

Маленькая история как я проехала автостопом до Орехово-Зуево и обратно в Тюмень (четыре тысячи с лишним км) без остановок за трое с половиной суток ради галчонка.

Моё первое длинное одиночное путешествие да и на такое расстояние, но страшно не было и даже когда я села в первую попутку, я поняла, что не имею права развернуться. У меня была маленькая мечта, которая жила в Московской области и которая была никому не нужна и между нами было всего две тысячи км хD

У меня была легенда, ибо рассказывать истинную причину было неловко. Обычно, мне не стыдно за свою бредовую голову и поступки, но дальнобои такие славные, что порой мне было неудобно говорить, что миловидная девчушка поехала одна, в подмосковье, автостопом ради птицы, которые и на наших помойках водятся (с) мама.

В дороге было много всего, чего я не забуду: пивная фура, Мишаня, чудесный Алексей-дальнобой, у которого дочка-тоже-Вика и буквально на год младше меня, кажется у него активировался режим отца и он беспокоился обо мне больше чем я сама о себе, даже дал телефон и сказал позвонить, когда доеду, напоил меня вкуснейшим свежемолотым и свежесваренным кофе без молока и без сахара, хотя я такой не люблю, крутая старая фура 96 года, без ремней безопасности и даже намёка на них, но зато с плитой и туркой на приборной панели.

Дырявая дорога на Ижевск, настоящие лоси на рассвете, дикие зайцы и лебеди; 

Придорожное кафе с недожаренной яичницей и мерзотным кофе; Дальнобой в милых пижамных штанишках в 6 утра за Ижевском и более суток без сна. 

Бесподобный канал дальнобойщиков и пересадки с фуры на фуру по рации. 

Новый и комфортабельный MAN сиреневого цвета с премильным и рациональным водителем, который покупал мне шоколад и мороженое с фразой - "Все же девочки любят сладкое" ^ ^

И бесконечные и прекрасные пейзажи, которые сейчас мне только снятся.

Множество сменённых машин; пробки и ливни, которые обошли меня стороной и долгожданная коробка с птицей.

Водитель не говорящий по-русски (я вышла на ближайшей заправке хD); 

Засыпающий (как и я) водитель, угостивший меня энергетиком и мороженым и шоколадом, кстати, снова; 

странный тип на минивэне от которого я поспешила отсесть (карма за враньё и единичный(!) мусор на дороге, наверное); фура с цветами; 

первая и успешная попытка словить машину на стоянке;

классный водитель, который редко берёт попутчиков и с которым мы много о чём поговорили и много в чём сошлись во мнениях. Первая ночёвка в фуре (на второй полке, естественно) и наконец последняя машина до дома и вкусный салат в придорожном кафе перед самой Тюменью. 

В этой поездке было много хорошего, чего я забыла упомянуть, был и неприятный момент с мутным типом на тойоте, которому не нравился галчонок;

были моменты, когда я поспав час (не могла спать дольше, наверное, интуиция моя не позволяла дремать в машине с чужими ^ ^") ненавидела весь мир и хотела поскорее вернуться домой; были кучи машин без ремней; 

кстати, благодаря этой поездке я полюбила фуры и очень радуюсь, когда они останавливаются, особенно если я еду в паре. В них чувствуешь себя как дома...

Было много-много всего и я очень рада, что съездила и сейчас, когда меня встречает кричащий птеродактиль, я понимаю,что не зря и из этого вышла очень клёвая история.

я ослаблю ремень. обернусь великаном

осторожно тебя усажу на плечи

мы пойдем по воде на краю океана

зажигать маяки кораблям навстречу

(с) Александр

- Я носил ей черешни, и не сердился, когда она разбрасывала косточки. Переводил ей рассказы птиц с крылатого на земной, целовал – жасминово, и следил, чтобы фонари работали исправно, или хотя бы луна светила, когда она вечером шла домой.

Я читал вместе с ней книжки, был добр к ее друзьям – и они тоже сразу приняли меня, и любили, и мы очень тепло проводили время. Тяжелое молчанье я одним своим присутствием превращал в мятную тишину.

И не то, чтобы видел я в ней жену – но она дорога мне, и я хочу, чтоб она сохранила в себе весь этот невидимый обычным взглядом свет.

Он замолкает, и Юнь говорит ему
- Все в порядке, Май, теперь я ее берегу. Обещаю свозить к морю, защищать от ссор и чужих обид. Лечить горло, если ее будет болеть горло, хоть и постараюсь не касаться холодом солнечного сплетенья.

__
Вот она просыпается в воскресенье под шум прибоя, улыбается сонно, идет ставить чайник, думая по пути, чем бы покормить чаек.
Даже не сразу вспоминает, что в ее городе никогда не было моря.

(с) кит не спи

- Научи меня, - говорит, - быть прозрачней света, выверенней всех орбит, чтобы не только сама себе – путь, но и другим – тоже. Научи меня говорить, когда спрашивают, что болит, а не молчать или отвечать что-то спокойно-ласковое, например, что морским барашкам соленая вода, наверное, здорово глазки щиплет, вот они из-за этого – а еще из-за солнца – щурятся.

Научи меня не забывать ключи и звонить в первую очередь маме, когда случается что-то важное – сданный экзамен ли, повышение, или когда цветок на балконе распустился, который рос с крохотного семечка.

Научи меня видеть в косточке – дерево абрикос (то есть будущее), в песке – осколки всех когда-либо упавших звезд (то есть прошлое), в людях – их концентрированное волшебство, всевозможность чуда (речь, конечно, о настоящем).

Спину держать ровнее, смелее просить остаться, вообще быть способной сказать «оставайся, пожалуйста, мне с тобой действительно хорошо». А не пожимать плечами и говорить «ну и что», когда за кем-то захлопываются двери.

Научи меня совмещать открытость перед миром и тайну внутри себя, небесный свет и земную соль. Не разбрасываться временем и словами. Научи приходить в срок, и даже в самое горькое из времен оставаться преисполненной светом и чудесами.

Мир слушает это все улыбаясь и чуть наклонив голову. Думает - забраться на крышу, или же пригласить на танец. Для раздумий идеально подошла бы сигарета, но он уже вторую вечность как не курит.

Мир еще немножечко подождет, а потом, конечно же, поцелует.

(с) кит не спи

Не думай, что я скучаю.
У меня есть морской прибой, я его понемножечку приручаю. Никаких секретов – выходишь на берег, рассказываешь истории морю, только чтоб не о нем самом. Лучше – о пустынях и королях, о рассветах, встреченных на горе. Говоришь, говоришь, делаешь шаг назад.. И море, волнуясь, подбирается ближе, чтобы узнать – что дальше.
У меня есть город и двадцать улиц, где, с тобой целуясь, мир находил себя и потом уже не терял. Да и сложно потеряться, если такой сквозь себя пропускаешь свет – что кажется, будто не Алиот, а ты бьешься сердцем Большой Медведицы.

Еще я учусь.

Отвечать на сердитость – заботой, любую работу исполнять в срок, отвечать честно там, где можно и отшутиться. Недоумение заменять восхищеньем перед непредсказуемостью этого мира, не чувствовать неловкости ни от одного «спасибо» - произнесенного ли, услышанного ли в свою сторону.

Видеть синь в черных воронах, свет – в случившемся и случавшемся, вообще замечать во всем силу его и количество. Заблудившимся и отчаявшемся – не дорогу показывать, а учить зажигать фонари, вырабатывая внутреннее электричество.

(с) кит не спи